Показаны сообщения с ярлыком № 15. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком № 15. Показать все сообщения

вторник, 22 сентября 2026 г.

Константин Вихляев. Чудное дежа вю. Стихотворения

 

Константин ВИХЛЯЕВ

ЧУДНОЕ ДЕЖА ВЮ

Стихотворения

***

Простуженный отец полощет в ванной горло.
Я рядом становлюсь на взрослый табурет,
Воочию хочу увидеть эту Волгу,
Что булькает и бьёт в гортанный парапет.

Мне чудятся в густых, урчащих переливах
Звон сабельных атак, строчащий пулемёт,
Осенний крик стрижей, немолчный ветер в ивах
И чуточку того, что будет наперёд.

Весь содовый раствор – один стакан, не больше –
За несколько минут отец вливает в рот.
Его большой кадык работает, как поршень,
Как вся моя страна, как весь её народ.

Мой семилетний мир вместился в полосканье:
Гудел прокатный стан, нёс службу часовой,
Вставали города, и на трибуне Сталин
С обложки «Огонька» смотрелся как живой…

Я нынче полощу своё больное горло.
Чудное дежа вю, сентиментальный бред.
Как там тебе, отец, живётся в мире горнем?
Куда же запропал тот старый табурет?

***

Какая странная тоска по девятнадцатому веку! –
Одноэтажным городам, неспешной поступи времён,
По незастроенной земле, непоказному человеку,
Что фотоснимком той поры на фоне гор запечатлён.

Кораблик в ялтинском порту линялым парусом полощет,
Великокняжеских садов вдоль моря тянется кайма.
Серьёзно в камеру глядит в турецкой фесочке извозчик,
За ним империя лежит – Мария, Анна, Фатима…

Фотограф силится вместить как можно больше в фотоснимок:
По трапу сходят с корабля, едва живые, господа.
Ещё мгновенье, и герой подхватит вороха корзинок:
– Куда поедем? – В «Эдинбург», а впрочем, всё равно куда…

Пусть дважды в реку не войти, но можно из неё напиться.
Держу в руках дагерротип, вхожу в картину, как в запой.
Мне выпал жребий в новый век в другой империи родиться,
Сходящей, кажется, с ума, но ей такое не впервой.

Блошиный рынок на югах – былого счастья позолота.
Вздыхает вслух филокартист: «Какие были времена!».
Он целит глазом в мой карман, сродни извозчику на фото,
И в этом взгляде вся печаль, и веку прошлому цена.

***

Я пишу вам из Крыма, из вами любимого Крыма.
Он – такой же, как был: поэтичен и дерзко красив.
Поменялись на мэриях флаги, но это терпимо,
Суета это всё для того, кто дорогами жив.

Ничего не случилось. Торговец по-прежнему жаден,
Те же «слуги» на тех же местах умножают печаль,
И хоть много на этой земле золотых виноградин,
Но любви поубавилось, – это, действительно, жаль.

Кто-то сделал пиар и на грудь нацепил аксельбанты,
Кто-то точит кинжал или «горькую» глушит в тоске.
Если небо над Питером всё-таки держат атланты,
Небо Крыма тогда на Господнем висит волоске.

Я пишу вам сегодня из Ялты, холёной и броской.
Все, кто здесь побывали однажды, соврать не дадут:
Что по Киевской улице двигаться, что по Московской, –
Обе эти судьбы одинаково к морю ведут.

Анастасия Лобанова. Ничего не случится. Стихотворения

 

Анастасия ЛОБАНОВА

НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ

Стихотворения

***

Отстегнуть капюшон и высматривать в небе причал,
Ощущая в простуженном воздухе привкус горчицы...
Завари из нездешних растений лекарственный чай
И скажи, что со мной в феврале ничего не случится.

А в космических водах виляют хвостами киты,
Прошивают мерцающий бархат кометы-мурены.
Почему обязательно нужно дойти до черты,
Чтобы вспомнить, о чём шелестят вековые деревья,

Чтобы слышать упрямые вздохи травы подо льдом,
Чтобы стать невесомой, любуясь повадками птицы?
Ничего не случится, мой друг. Расскажи мне о том,
Как в апреле небесные рыбы начнут нереститься –

Будут пениться быстрые волны, меняя цвета.
Я очнусь ото сна, серебристой икры наглотавшись,
И почувствую, как в животе прижилась высота,
Как она разгибает колени, становится старше.

Будет ветер вылизывать зимнюю слабость из рук,
Я приду к тебе в новеньком шарфе, немыслимо-синем.
Ничего не случится. Смотри, сколько жизни вокруг –
Как непрочно всё это, но, Господи, как же красиво.

***

Покурим о несказанном, и вроде бы
Терпимо жить в кавычках января,
Рассматривая срубленную родину
В неоновой истерике гирлянд.

Гляди вон, как верхушка хорохорится,
Заигрываясь юностью своей,
В чудной постмодернистской бутафории,
В торжественном отрыве от корней.

Скользят года, теряя равновесие –
Пошли нам, Санта, светлого пути.
Не нужно говорить, что Достоевского
Развеяли цветными конфетти:

Такой сезон – утюжить и подштопывать
Традиции льняное полотно,
Вначале было слово тихим шёпотом –
И в зимний час проклюнется оно.

А холод расплясался, правый Господи,
За выпитый глинтвейн не обессудь.
Читаются молитвы хвойным голосом
В сердечном затаившемся лесу.

Не вздрагивай, всё сбудется, конечно же, –
Игривый брют и новогодний стрим,
А после мы очнёмся в утро снежное –
Обратно в детство лыжи навострим.

Возникнет свет бескрайне-малахитовый:
Еловый дух, и больше – ни души,
Лишь в небе санитар шуршит бахилами,
Родильный зал метёлкой тормошит.

***

Капризы осени. Издёвки сквозняка.
Прокисли брюки на фригидной батарее.
Как ни приглаживай, топорщится строка,
Постмодернистской философией болея,

А за расхристанным окном шагает век –
Невакцинированный, лязгающий, дикий,
И вместо следа на обугленной траве
Кроваво вспыхивают чётные гвоздики.

Поторопись из топора придумать щи,
Обзаведись дисконтной карточкой в аптеке.
Не разглагольствуй, не притворствуй, не ищи
Начала в слове, человека в человеке,

Добра от правды, лебедей от рукава,
Богатырей на раскуроченной отчизне.
Не всё равно ли, чья религия права? –
Молись на газ, пока его не отключили.

Худеет город, астматически дыша,
Давясь рекламой потребительского рая.
Глаза упрямятся сканировать ландшафт,
Катастрофически диоптрии теряя,

И только сны под утро призрачно легки,
Как будто в осень прорастают незабудки,
Где ты цепляешься за краешек строки
Над общей памятью, разорванной на буквы.

Георгий Бородянский. Очередь за уютом. Стихотворения

 


Георгий БОРОДЯНСКИЙ

ОЧЕРЕДЬ ЗА УЮТОМ

Стихотворения

* * *

А дети безвременья ходят друг к другу в гости,
Чаи распивают, треплются и поют,
Ругают кого-то и вместо гражданской злости
Тяжёлые вздохи в сторону издают.

Ах, бедные дети, дети мои никчёмные,
Мои утончённые маменькины сынки,
Всегда огорчённые чем-то и удручённые,
Идут, пряча лица в шарфы и воротники.

Идут они мимо жизни. Куда-то в сторону
Всё время их тянет от наших проблем и бед.
И так они будут кругами ходить по городу,
Пока им не стукнет тридцать и сорок лет.

— Куда вы идёте?
— Сами не знаем, Господи.
Нас жизнь утомила. Где нам найти приют?
И дети безвременья ходят друг к другу в гости,
Чаи распивают, треплются и поют.

Им хочется петь, им хочется жить, им хочется
Всей клеткой грудною весь этот мир вдохнуть,
Но странные дети в муках ночами корчатся
И сами не знают, что им сдавило грудь.

Уходят они в себя, и в своё течение
Глубокое погружаются на ходу.
И, кажется, там найдётся им облегчение,
Проявится путь, написанный на роду.

Но нет им пути, и роду им нет и племени,
И слышит Господь, как вздохи их глубоки.
И надо идти, зачем-то идти по темени,
Пока ещё светят зыбкие огоньки…

* * *

Что стряслось с тобой, человек?
Почему ты бредёшь беспутно,
Упираясь глазами в снег?
— Неуютно мне, неуютно.

Может, кто-то тебя огорчил?
Может, с кем-то повздорил круто?
Что молчишь, человек, что молчишь?
— Неуютно мне, неуютно.

Понимаешь, бывает так, –
Без причины на сердце мутно.
Не обида, не злость, не страх –
Неуютно мне, неуютно.

Я бы к другу зашёл переждать
Эту вьюгу, жёсткую вьюгу.
Но к нему от себя не сбежать,
И к себе не сбежишь от друга.

Я б пожертвовал жёлтым рублём
И забылся хмельной минутой.
Видишь очередь за вином?
Это очередь за уютом.

Только в небе опять серебрят
Звёзды, как наконечники копий.
Я подставил бы им себя —
Пусть вонзятся они всем скопом.

Только чуда на свете нет,
А без чуда на свете скудно.
Упираюсь глазами в снег.
Неуютно мне, неуютно...

* * *

Он работал в конторе «Сия минута».
День его начинался с бритья и чая
И размеренно к вечеру шёл, как будто
Так и надо — в тумане не различая

Берегов, плыть и плыть без таких усилий,
Чтоб мутило и судорогой сводило.
Так и жил бы как многие, морщась, жили
Худо-бедно. Но тенью за ним ходило

И водило его, как ребёнка, за нос
То, чего он хотел языком коснуться,
То, во что он, затравленным псом вгрызаясь,
Убеждался, что это — не то... Проснуться

И очнуться. И снова начать сначала.
Что же это? Какого такого рода?
Он стоял на балконе, курил. Качало
Тополя над судьбою его. Свобода

Набегала прохладной волной, смывая
Сумму комплексов, разность надежд с итогом
Промежуточным... Дышит душа живая
В ожидании встречи с собой. И с Богом.

пятница, 11 сентября 2026 г.

Сара Зельцер. Найди себе человека. Стихотворения

 

* * *

В сезон хурмы и повышенья цен,
Мовалиса, бессонниц и шалфея,
Где улицы меняются в лице
И трубы радиатора теплеют,

Откажешься от грусти ни о ком
Во имя сна и набежавшей лени,
Когда бетон прикроется снежком
И дворники вздохнут от умиленья.

И не было, пожалуй, никогда
Таких времён, где долгие недели
Стрижей к себе магнитила вода
И пчёлы от нектара тяжелели.

Где пах ромашкой липкий баббл-гам
И майский жук выделывал коленца,
Где мы плелись по разным берегам
С дырой внутри и пластырем на сердце.

* * *

Я училась терять печаль в лабиринтах ЦУМа,
В полосе дождей не жалела ни Бланш, ни Бэлу.
Я пила с вурдалаками, с узником Кхазад-Дума.
Прожигала жизнь с пионером в рубахе белой.

Хороня вино в пакетиках tetrapak'а,
Среди прочих истин одну сохраню от века:
Если хочешь большой любви – заведи собаку.
Пожелаешь разлук – найди себе человека.

* * *

К осени город прост и очеловечен.
На остановке тополь роняет сны.
Что, если счастье – просто фигура речи?
Мальчик, забытый мячиком до весны?

В переулках зима, возвратившись с окраины страха,
Сыплет мелкую дрожь через неба бескровный порез.
Это вовсе не снег. Это новая музыка Баха.
Это Моцарт в миноре опять заиграл до-диез.

И не слышно уже, как выходит сосед из запоя.
Как машины гудят, а мальвины сбивают гранит.
Ни волхвов. Ни ментов. Только тьма на дощатом заборе.
География комнат.
Вселенная.
Острый бронхит.

* * *

Что до любви – она постоянный голод:
Пьёшь анальгин ли, сонной выходишь в город,
Локти сбиваешь на переходах узких,
Врёшь на иврите или молчишь на русском.

Свет мой, с твоим закатом не стало хуже,
Но отпустивший – дважды обезоружен.
Если душа примёрзла к душе подобной,
Память водой не смоешь водопроводной.

Кашель взрывной волной накрывает утро.
Даже в стихах становится неуютно.
Словно, дойдя до места, где мы согрелись,
Жизнь замирает и запускает реверс.

* * *

объёмная тушь удлиняет мои ресницы
парикмахер делает меня седой
вытянутой
и немного яйцеобразной
визажист прибавляет возраст
фотограф фиксирует мои недостатки
и я всё больше становлюсь похожей на маму
с которой никогда не жила
и чьего лица боюсь до сих пор

массажист говорит
что ноги стройнеют
с каждой проведённой мне процедурой
но зеркало в Zara ухмыляется
как двадцатилетняя фотограф
на просьбу о ретуши носогубок

эти стихи
никогда не написал бы Чарльз Буковски
потому что он мужик
и прекрасен
в своей алкогольной запущенности

или Эмили Дикинсон
потому что она была выше этого

эти стихи пишет Сара Зельцер
потому что её все достали.

среда, 4 июня 2025 г.

Олеся Николаева. Пугающий аккорд. Стихотворения

 


ПУГАЮЩИЙ АККОРД 

Стихотворения

ПЛАЧ О ПОТЕРЯННОЙ ВЕЩИ

Вещь пропадает, словно
развоплощаясь. Неровно
книги стоят на полке,
платья висят на палке,
криво торчат заколки,
тряпки черны, как галки.

Вещь пропадает, вроде
как, вопреки природе,
вдруг уходит за полог
зримых шкафов и полок,
наподобье аферы,
в ноуменальные сферы.
И, метафизикой вея,
вещь уж не вещь, а идея.

Я стою на границе,
тру глаза и ресницы,
чая узреть, немного с
трепетом, – эйдос, логос.
Где-то у этой двери
мир этот, где потери
в месте злачном, сохранном,
в образе первозданном.

Где-то здесь, под рукою,
за воздушной рекою,
за пустыней немотной,
как за шторою плотной…
Как моя вещь там? Служит
маме моей иль дружит
с облачною грядою,
с Рождественскою звездою?

Всё я перепахала
в доме, все одеяла
перетряхнула: что же…
Скоро и я так тоже:
р-раз – и ищите. Где-то
тут ведь была и – нету.
Книги стоят на полке,
платья висят на палке,
только лежат заколки,
только горланят галки.

ВЕРБА

Помню, как остывали
звёзды в реке ли, в чане,
выли, на помощь звали
бабы-односельчане.
Как кричала неясыть
в полночь, когда счастливца
здесь забивали насмерть
два бугая-ревнивца.

Кости ломали, жилы
рвали, аж кровь кипела –
за молодые силы,
за красивое тело.
За лицо – без изъяна,
статный стан без ущерба,
где одна средь бурьяна
лишь молодая верба.

За глаза – без порока,
кожу – белее мела.
И засохла до срока
верба да почернела.
Словно смерть человечью
взяв себе, в день воскресный
молодца – вербной речью,
силой своей древесной,

ветками оплела,
листьями обложила,
на ноги подняла,
соками опоила…
Бабы, о вербе той,
пьяны, хмельны ль, тверёзы,
песни слагают, – пой
с ними, глотая слёзы!..

АККОРД

Такие странные дела:
соседка утку родила,
сожитель запил, мать лютует.
Набила на щеку тату
племянница, да не на ту,
а бабка краденым торгует.

Повсюду жизнь: она, как шмель,
закрой окно – отыщет щель,
она, как мышь, зерно отыщет.
Запрячет ключ – подкинет кость,
войдёт, как тать, – уйдёт, как гость,
как ветер – веет, воет, свищет.

И кто потом поймёт её?
Какое пёстрое жнивьё:
всё вместе – плевелы и злаки.
И, как заметил домуправ,
здесь шавки, моськи, волкодав,
гиены, волки и собаки.

Кто крупную находит дичь,
кто бьёт мелкашку, кто достичь
желал бы сразу райской дверцы,
кто греет злость, кто копит хлам,
кто затаился по углам,
а кто булыжник носит в сердце.

…Но наступает миг, когда
гурьба, толпа, братва, орда,
кто – в облаках, кто – в нечистотах,
кто сам в себе – упёрт и горд –
сливаются в один аккорд,
пугающий на нижних нотах.


Об авторе: Николаева Олеся (Ольга) Александровна родилась 6 июня 1955 года в Москве. Русская поэтесса, прозаик, эссеист. Печатается с 1972 года. В 1979 году окончила Литературный институт им. Горького (отделение поэзии; семинар Евгения Винокурова). Профессор Литературного института им. Горького.
Автор более пятидесяти книг стихов, прозы и эссеистики. Периодически печатается в журналах, литературных сборниках, альманахах и антологиях, а также в литературных газетах и еженедельниках. Стихи, проза и эссеистика переводились на многие языки мира, отдельные книги были переведены на французский, испанский, английский, китайский, греческий, румынский и болгарский языки.
Лауреат многих литературных премий, в том числе — национальной премии «Поэт» (2006), премии им. Бориса Пастернака, Патриаршей литературной премии (2012).
Член Союза писателей СССР с 1988 года. Член русского ПЕН-центра с 1993 года. Живёт в Переделкине.

суббота, 17 мая 2025 г.

Анна Грейп. Интернет. Рассказ

 

ИНТЕРНЕТ

Рассказ


Я пою, когда готовлю завтрак.
Я люблю музыку, которая начинается в животе, низким звуком. Потом идёт наверх торжественно, медленно, через скандинавские согласные. Они как ступени в скале – такое затруднение, которое помогает подняться.
Пахнет кофе и шкварчит яичница.
Фотоаппарат стоит на штативе.
Фото моего завтрака в инстаграме с хэш-тэгом #фудпорн. Цвета: коричневый, бежевый, белый, жёлтый, зелёный.
Посуда керамическая. Киви зелёный. Овсянка: молочно-бежевый. Яйца: с круглыми желтками на маленькой сковородке. Кофе с молоком.
Старая кофемолка с кнопкой, которую надо прижимать пальцем. Не попадёт в кадр. Кофе заливаю водой. Ставлю на маленький синий огонь. Помешиваю. Медленно вливаю молоко. Кладу сахар. В моей голове я – прекрасная женщина в зелёном платье на вершине горы. Я всё ещё пою.
Выключаю фотоаппарат. Вкусно ем.
Начинается мой рабочий день.
На работу не иду. Работа в Интернете. Обычно переспрашивают: так ты дома работаешь?
Нет, интернет – это не дома. Если представить его как здание, то этажи идут во все стороны, а в них другие этажи. Никаких стен. Внутри мы носимся на горизонтальных и вертикальных лифтах, лифты вместо квартир. В одном из них сижу я.
Сжимается и вибрирует синий лимончик скайпа, оттуда мне капают деньги.
– Здравствуйте… Мы не совсем поняли из вашего профиля на фриланс… как к вам обращаться, Lady Rat? Это же переводится как Леди Крыса?
– Ника. Просто Ника.
– Очень приятно, Ника. Меня зовут Мария. Я представляю компанию… то есть в данном случае я представляю бизнесмена… об этом позже. Опишите как можно подробнее ваши навыки и места предыдущей работы.
– Я всегда работала в интернете.
– Таак… а компания?
– Без компании.
– У вас образование есть профильное?
– Один парень организовал проект, и меня взяли нубом. За то, что хорошо писала. Проект был большой, на нём я всему научилась.
– Иии…?
– Так всё началось.
– Что началось?
– Seo, контекстная и таргетированная реклама, smm, контент-маркетинг.
– А поконкретнее? Нас заинтересовали представленные в вашем портфолио проекты, но непонятны ваши компетенции…
– Давайте так: вы расскажете задачу, и я конкретнее объясню, что смогу сделать и какой у меня в этом есть опыт. Цена, наверно, интересна?
Она ничего не понимает. Она секретарша. Заказчики пытаются нас померить, как картошку в магазине. Вместить в понятные измерения. Цена. Опыт. Навыки. Сроки. …В интернете чем непонятнее звучат навыки, тем выше цена. Опыт измеряется не годами, а названиями. Сроки в интернете бессмысленны. Тут всё происходит сейчас. Поэтому можно называть любые. Мария говорит:
– Я передам всё, что вы сказали, шефу.
Я сомневаюсь, что этот звонок превратится в заказ. В интернете люди должны знать, что они хотят, чтобы это получить. Но уведомление получаю в тот же день. Несколько вежливых фраз и приглашение на звонок с шефом. Зовут его Павел Дрозд.
* * *
– Меня зовут Павел.
– Я знаю.
Что я – его все знают. Выглядит, как персонаж американских фильмов времён депрессии. Умные уставшие глаза, породистое лицо. В фильме у него были бы 6 виски и сигара, но на моём экране он пьёт чай в обычной сетевой забегаловке. Наверно, в той, что была ближе к машине, застрявшей в московской пробке.
В камеру смотрит профессионально, в глаза. Не на экран и своё в нём изображение, а в точку размером с игольное ушко на верхнем краю монитора. Причём кажется, будто именно там он меня и видит. Что туда поместилась вся крошечная я.
Говорит чётко, по делу.
– Задача: найти девушку мечты.
– В смысле?
– В прямом.
– Девушку мечты в прямом смысле?
– Совершенно верно. Я подготовил ТЗ…
Я подавила смешок, закашлявшись. Кашляя, в самом деле давлюсь кофе. Вот она я – сама естественность.
Беру себя в руки:
– Расскажите подробнее, чем я Вам могу помочь в рамках своей специализации…
У всего, однако, есть пределы. У меня что, где-то в профиле написано: сводня? Секс-услуги, гадаю, ворожу, порчу навожу? Даже и для селебрити.
– Давайте начнём с начала, я вижу, что вы меня сейчас не понимаете. Сосредоточьтесь. Я – Павел. Я ищу девушку мечты. У меня очень много денег.
В этот момент я удачно вспоминаю, что у меня предоплата. Этот час будет называться «консультация». Выглядит, конечно, слегка… ээ… непрофессионально? …или как это… неэтично? Неэтично – это если бы у парня был заказ, за который я взяться не могу… В силу, скажем своей некомпетентности. Но тут… М-да. Много ли у меня компетентности в вопросе поисков любви? Да нисколько. В арсенале короткий неудачный брак. Без поисков, одноклассники. Год пельменей, и мы не поняли друг друга. Он уехал учиться в Америку. Если вернётся поливать слезами берёзки, то я тут точно ни при чём. Он сказал, с такими, как я, больше связываться не будет. С тех пор думаю, такими – какими?
– У меня несколько бизнесов. Производство, общепит, торговля, франшизы… e-commer cъeдает хороший кусок. Для интернета у меня своя команда. Воспитали «инхауз». Пользуемся услугами агентств, но больше технологиями, чем людьми…
…тогда зачем ему я, если у него и так команда? Хочет схантить? Странный мужик. Кому нужны фрилансеры на работе?
Это как завести себе диких уток в надежде заставить яйца нести. Моя бабушка как-то завела. Отдали потом за бесценок. Они даром ели хлеб всю зиму, а весной улетели…. Половину всё-таки нашли через два двора у соседей. Я тогда спросила: «Бабушка, а что, домашние утки не умеют летать?» Бабушка задумалась: «Да умеют, наверно. Просто не знают, что можно». Вот это и есть разница между фрилансерами и офисными работниками. Фрилансеры знают, что можно. Это их портит.
…Значит, с работой не сойдёмся. Но время-то тикает. Психоаналитики, наверно, так деньги получают. Слушают. Может, пойти в психоаналитики?
– …То есть я в теме. Очень конкретно в теме, что сейчас умеют технологии и что не умеют.
(Ещё бы не в теме. Ну давай, давай, миленький, про любовь.)
– Технологии знают про человека больше, чем кто-нибудь. Чем он сам себя знает.
Задача найти себе партнёра – одна из самых важных в жизни. И тем не менее именно в этой задаче у людей чаще всего случаются фак-апы. Ладно бы только у глупых, обычных людей, которые по жизни обречены быть овцами. Хуже всего лажают именно умные ребята. Смотришь со стороны: мозг у них как бы отключается, и полжизни псу под хвост… Я сказал псу? Какой-нибудь дешёвой сучке. То, что должно быть вдохновением, поддержкой, опорой превращается в полную… (Киваю. Наслаждаюсь ничегонеделанием. Переключаюсь на свой паблик ВКонтакте, проверяю статистику) – …а технологии знают. Любой маркетолог знает про сучку больше, чем муж. Знает, пользует. А тот, умный, платит. За шубку, айфончик, что вы там последнее рекламировали?
Я быстренько переключаюсь на скайп, как будто он может видеть мой экран:
– Кредиты в банке Козлофф.
– О, точно. Прекрасно. Наш лошок залезает в кредит благодаря знанию тупых алгоритмов тупой психологии сучки. И всё, теперь у него к узам брака ещё узы ипотеки. А с этим уже и не разведёшься так просто… Я отличаюсь от других только тем, что отношусь к одному из самых важных выборов в жизни не более безалаберно, чем к рутинной сделке в бизнесе.
Он замолкает. Перестаёт выглядеть деловым и успешным. Скосил немного одним глазом. Не своим, пацанским каким-то голосом говорит то, почему я в итоге соглашаюсь:
– Для меня очень важно, жизненно необходимо найти близкого человека.
Он думает то, что сказал. Седина его красива и жестка, как дорогой мех. Седина – такая ранняя, узнаваемая его черта, ему ведь всего-то тридцать два.
* * *
Я часто перевожу взгляд из окон Windows на окно в осень прямо за ноутбуком. Смотрю на золото и дым. На игрушечные самолётики, кукурузники, на лес, полосатое поле, деревянные домики, разбросанные с краю, как опилки от наточенных цветных карандашей… Я сняла эту квартиру на самом краю самого края Москвы на самом высоком этаже самого высокого дома, и живу здесь, как в башне.
Для работы у меня есть ещё любимая кофейня внутри Садового кольца, чиллаут на Воробьёвых горах и лес рядом с домом. В лесу пруд и утки. До пруда дотягивается wifi из кафе, где я была лишь однажды. Ела плохо прожаренный шашлык с разбавленным пивом. Было солнечно и холодно, и поход в это кафе был мне самой от себя подарок за успешно сданный проект. Работать в парк я хожу, когда не комариное лето или тёплая осень, как сейчас. Я могла бы работать там и в мае, но в мае у меня сносит крышу. Работать не могу, уезжаю на край света в поход и там влюбляюсь. Иногда это кончается смутными надеждами, которые рассасываются где-то к середине июля и всегда тем, что у меня много друзей далеко и ни одного близко.
Пароль от вайфая в кафе никогда не меняют. Сейчас лучшее время смотреть за утками. Мне это приносит вдохновение. Я достаю раскладной стул, плед и термос с кофе.
Понедельник.
Это очень неспешный день. В парке никого нет. Утки плывут по самой середине медленно, у них тёмные глаза, готовящиеся к перелётной дали, тяжёлое сильное тело. Под водой тянется за ними трава с отражением низких облаков. Я вкладываю белую таблетку наушника в ухо и включаю современную классику. Теперь я готова и буду работать целый час. Или два. Дольше без перерыва не умею. Выкурю сигарету, затягиваясь сырым воздухом и вкусной гарью. Потом, может быть, брошу. Но «потом» пока не наступило. Здесь всё происходит сейчас. Тексты у меня получаются лучше всего, но за них меньше всего платят. Поэтому я умею покупать шаблон, ставить его на тильду или вордпресс, вставлять туда эти тексты, и они превращаются в «контент». А всё вместе это называется «делать сайты». За это платят в разы больше, чем за текст. Или можно превращать текст в продвигаемые рекламные посты, размещать их через smm-сервисы сразу в нескольких соцсетях. Это называется «smm-продвижение».
Павел, в отличие от большинства клиентов, понимает, что самое главное и сложное из этого – написать текст. Создать идею. Вообще, для селебрити он слишком много всего понимает. О нашем деле, в частности. Ясно, что другие бизнесы его обязывают, конечно, но и у меня, оказывается, стереотипы. Всё время кажется, что он вот-вот представит мне технического специалиста, серого кардинала, умного парня, который всех пасёт.
Нет такого парня.
В этом месте, кхе, приходится вспоминать, что руководителем нового проекта он назначил меня. Не то, чтобы я никогда не бывала руководителем проекта … но то было из серии «я и пахарь, я и жнец, я и на дуде игрец». А теперь есть кому меня слушаться.
Руководитель я потому, что Павел считает контент и идею ключом успеха. Ключ я вложила ему в руки смиренно, мысленно надев своё зелёное платье женщины-тролля, за которую я пою.
Короче, выдав свою идею за его. Я почувствовала, что вариант не заработать маржи для фирмы на этом проекте имеется, но он скучен. Особенно человеку, у которого бизнесы успешно и неромантично размножаются, ежегодно прибывая в маркетинговым бюджете и прибыли.
Итак, мы решили сделать сайт знакомств. Фишка такая: вместо анкеты – мини-ролик. Профессиональная группа из режиссёра, гримёров, оператора и фотографа выезжает на съёмку к деве. Чтобы девы не стеснялись, поначалу мы мимикрируем под самый популярный существующий сервис, в котором они уже зарегистрированы. Говорим, что тестируем новый функционал. Персонально каждую мы приглашаем на Beta-версию. Первые 500 человек бесплатно. Индивидуальное спецпредложение и приз победительнице. Если тема заходит, мы проект монетизируем, нет – сворачиваем. 500 x 3000 р = 1 500 000 р.
Полтора ляма на съёмку, стало быть. Не спрашивайте, почему так дёшево, у меня свои люди везде. Рекламные расходы отдельно. Максимально таргетируемые каналы. То есть чтобы наши приглашения на тест показывались и рассылались только самым-самым. Мы примерно представляем, что наша избранница кушает, слушает, покупает из косметики и из книг. Где может работать и учиться. Какой у неё распорядок дня. Чем руководствуется при принятии решений.
Вот вроде бы и доступна вся информация о человеке. А всё-таки можно совершенно не переживать за свои персональные данные. Интернет быстро считывает как раз всё не-персональное. Чтобы ваше движение стало заметным, много людей должны делать одно и то же, чтобы попасть в шаблон. Чтобы этот паттерн заметил робот и мы стали им использоваться.
Вот с этими возникли проблемы. Впервые вылезло с внешностью. С этого начали. Ищет мужчина. Ищет женщину. Чтобы фото профиля избранницы было похоже на желаемое, нам нужно было набрать обучающую выборку для машинного обучения. Откатить все фотошопные приёмчики, уловить суть. Это как раз у роботов хорошо получается – всё, что сделано машиной, машина понимает лучше человека. Проблема в другом.
Честно – Павел большой привереда. Одна-две нравятся, остальные, скажите пожалуйста, «страшные». А нам, чтобы выборку сформировать, нужно много. Очень много.
Начинаешь выяснять, почему страшные-то? Детский сад. Вот, например, ему не нравятся все девушки с причёской, которая открывает уши. «Как училка», – говорит. Я не поленилась, раскопала в светской хронике фотографии его мамы. Так и есть. Уши закрыты. Лицо узкое, чуть вытянуто, очевидно, женщина никогда не стриглась по-другому, чтобы скомпенсировать черты лица. Я и говорю: Паша, давай прогоним всех через фотофильтр и закроем уши. Он стоит на своём: мне нравятся вот эти две, и не надо меня анализировать. И смотрит на меня с подозрением, с нехорошим прищуром.
Я тут же перехотела быть психоаналитиком.
Тогда дата-сайентист проекта, парень, которые настраивает наши электронные мозги, сказал, что сейчас будем комбинировать мутантов из этих двух, чтобы была достаточная обучающая выборка. Но чтобы потом никаких претензий.
Павлу про мутантов, понятное дело, не понравилось.
Психанул было, хотел убрать внешность из параметров. Потом опомнился. Тоннами смотрел картинки девчонок, кликал. Набрали выборку, с грехом пополам. Ему нравятся задорные, веснушчатые. Со вздёрнутыми носиками, худышки. Брюнеточки с большими глазами и резкими скулами, блондинки с короткой стрижкой, похожие на мальчишек. Ему нравится, когда есть твёрдость во взгляде, нацеленность в одну точку, внутренняя собранность. Ему не нравятся модельные фото. Нравится, когда у девушки есть дело, искреннее увлечение. И нужна при этом уязвимость, детскость, нежность. Ему нравятся те, у кого есть вкус. Не то, что слизано из журналов, а врождённое чутьё на сочетание цветов, правильность линий, единый образ.
Короче, губа у него не дура, и сам он не дурак.
Только такие девушки не сидят на сайтах знакомств. Когда я начала это понимать, когда пошли первые конверсии и я начала их обзванивать, я пришла в ужас. Это не то, не то, совсем не то. Это, блин, эскорт, а не девушка мечты. Такие стоят на каждом шоссе по рубь пачка и оттого, что на сайте знакомств предлагают себя бесплатно, лучше не становятся.
Думай, Ника, думай. По опыту знаю, что, если проблема не решается в лоб, надо её обмануть. Cосредоточиться на чём-то ещё, следить краем глаза. Я встала, положила ноутбук на свой складной стульчик. Пошла к воде. Пальто моё от долгого сидения на пластике отсырело и пахнет шерстью. Вдоль дорожки растёт снежноягодник белый, куст с белыми лопающимися ягодами. В детстве мальчишки любили их рвать, лопать или давить ногами на асфальте. А девочки прикладывали веточку с двумя ягодками к уху и говорили: «Это сеёжки». Я сорвала две ягодки, бросила на тропинку, раздавила. Я всегда играла с мальчишками.
Близко лес, пахнет водой. Ветерок холодит щеки. Лес шуршит. Зелёные пучки травы в жёлтом ворохе, в котором уже полно коричневого. Трава ещё держится. Серые ступени к воде, листвы наметено по углам. Воронье карканье, на тон выше – грачи? Вот бы оказаться теперь – далеко, далеко, далеко…
«Надо расширять таргетинг», – вот что думаю я. Использовать все доступные ресурсы и источники данных. Тогда мы не будем ограничены сайтами знакомств. И географией не будем ограничены, ведь у сайтов знакомств аудитории больше в крупных городах. Я подпрыгиваю. Иду обратно к своему стулу, хулиганю, пинаю шуршащее золото. Небо опрокинуто в синь высоко. Чисто, холодно.
Хорошо всё-таки быть умной.
* * *
А теперь пришла зима. Работы по-прежнему много, но проект никуда не двигается. Я работаю только на Павла. Не беру ничего нового и, кажется, начинаю превращаться в домашнюю утку, исправно несущую яйца.
Сайт успешен. Начал окупаться, потому что Павел на лету схватывает бизнес-идеи. После моих замечаниях об «эскорте» с отбракованными девушками всё-таки отсняли видео. «Нехорошо их обманывать», – сказал Павел с улыбкой старого лиса. Видео использовали в продвижении нашего сайта знакомств нового формата, он стал быстро наполняться мужчинами. Видеоанкеты вошли в оборот. На всём этом ядовитой плесенью тут же расцвел соответствующий сервис. Обслуживание потребностей мужчин онлайн. Хороший процент идёт сайту.
Я иду на йогу.
Позвонила мама и сообщила, что ей не всё равно, чем я занимаюсь.
– Ты меня не слушаешь.
Рука с телефоном мёрзнет без перчатки. Скоро начнётся поздний рассвет и зима под гжель: отпечаток белого ствола березы на ярком тёмно-синем небе.
– Дочь! Имей в виду, когда ты молчишь, все думают самое плохое!
Я молчу большую часть своей жизни. Общаюсь много только в интернете, где я – текст.
– В последнее время с тобой очень сложно стало. Ты совсем не думаешь о родственниках…
– В последнее время я развелась, мама.
Когда говоришь что-то вслух, смысл сморщивается. Эмоция замещает его, все слова становятся глаголами. Попыткой уколоть, попыткой защититься. Из всех возможных фраз в диалоге хороши вопросы:
– Как ты себя чувствуешь сегодня, мама?
– Ты купила то лекарство, мама?
– Ты сильно устаёшь, мама?
Две белые лохматые собаки стоят на сугробе, дышат. Пар из их пасти кажется особенно густым на синем. Я начинаю думать о родственниках, как приказала мама, и понимаю, что все они больны и несчастны. Все люди вокруг больны и несчастны. Достаточно один раз проехать в общественном транспорте, чтобы узнать это.
Я люблю ходить пешком. Я чувствую ответственность за свою жизнь. Не верю, что кто-то может меня привезти туда, куда мне надо. Путь до занятий йогой занимает полтора часа. Это шесть километров. Хожу туда теперь каждый день. В йоге меня учат использовать тело, как способ думать. Голова от обилия сведений становится свалкой. Если знания не перерабатываются, вываливается: смотрите, что тут у меня есть, похвалите меня. Человек рвётся, как решето, и представляет из себя дыру. Надо учиться жить, пропуская через себя весь поток информации и оставаясь целым. На йоге учитель говорит: «Гордость души – яд, которым отравлена чаша. Можно чашу перевернуть, и тогда ничего в неё не вольется. В чаше может быть трещина сомненья, через которую будет выливаться любое знание. Но хуже всего, когда на дне яд – гордость».
Я стою на голове. Я всегда думала, что я перевёрнутая чаша. Но оказалось не так.
Со всеми своими знаниями и умениями я могу сделать что угодно, но не могу достать для Павла одного живого человека. Что меня в этом так задевает?
Ну в конце концов, за что мне платят? Чтобы найти любовь? Вряд ли. За любовью обращаются к сутенёрам. Эта сделка мне не стыдна, но – мала. Я хочу купить душу.
Секрет: настоящий профессионал никогда не работает за деньги. Работа, само собой, должна оплачиваться, но это нужно не профессионалу, а заказчику. Нужно рынку, чтобы сохранялся заведённый порядок вещей.
Профессионала заводит настоящая задача.
…Дело в том, что мы их нашли, этих девочек. Вот что печалит меня больше всего. Алгоритм сработал, когда мы стали брать всех, без учёта активного желания познакомиться. Дата-сайентист тоже учёл свои ошибки с «эскортом» и доработал математическую модель. Из того, что он мне объяснял, я поняла главным образом, что модель искала теперь то, чего не было.
В первом случае она отбирала девушек с требуемыми параметрами, но имитирующих индивидуальность, а не обладающих ею. Все эти «фотомодель, художница и певица» попадались лучше всего. Теперь их удалось вычистить путём исключения «паттернов оригинальности», как обозвал их наш математический гений. Работа в первую очередь велась по профилям соцсетей. Но также и по видео, подкастам, профилям авторов на форумах и блогах, которые удавалось привязать к информации в соцсети или резюме.
Пятьдесят.
Их сначала было целых пятьдесят, но пришлось уменьшить. Парочка беременных, десяток влюблённых, у одной рак, у двух – начальная форма шизофрении. Четыре оформляют документы, чтобы уехать из страны. Шесть лесбиянок. Павел и дата-сайентист не хотели их выкидывать. Цыганка. Единственная сумела ускользнуть, скрыться со всех электронных устройств.
И шестнадцать Павел отбраковал по внешним параметрам. Мужчина может сколько угодно рассуждать про ум женщины, её качества и говорить, что для него это важно. Но уже после того, как ему понравилась внешность. Так и на конкурсах красоты – с финалистками уже после отбора проводят интервью, чтобы определиться окончательно.
Итого восемь. Помню каждую.
Дина. 27 лет. Огромные глазищи в ресницах, каштановые кудри, плечи тонкие, как будто чуть приподнятые «ну что вам от меня надо?» Уверенная фигурка в походных штанах и майках. Дина бросила свой ВУЗ и приехала поступать в Москву на археологию. С тех пор ездит в экспедиции, раскапывает камни и окаменелости. Её то заносит снегом в горах Африки, то про неё и коллег снимают сразу три одинаковых передачи на трёх разных языках, действие происходит в Крыму. Она в стареньком купальнике и перемазанная держит что-то вроде обломка скалы, перед ней лежит фартук с набором хитрых инструментов. Кроме археологии её интересуют фотография. Она фотографирует звёзды и осеннюю плесень на плодах, камнях и деревьях. Для звёзд у неё есть специальный фотоаппарат, подаренный бывшим мужем. Муж этот – поэт, внешне похожий на Бродского. Собрать такую сумму ему было сложно, не имея постоянного места работы. Не вытерпев её насмешливого взгляда, он уехал в Петербург. Отрастил волосы в кудрявый хвост и перестал быть похожим на Бродского. Волосы оказались седыми и кудрявыми.
Мария, её подруга, 28 лет.
Маленькая, метр пятьдесят восемь, плавная походка, волосы струятся от головы до колен, если распускает, становится вся укутана ими, видны только узкие щиколотки. То, как она распускает волосы, люди увидели на свадьбе. Тот, кто мог видеть их каждую ночь, оказался приятелем того поэта, похожего на Бродского. Политический активист, добродушный парень, верящий в партию и преданность жены. Мужа пришлось бросить, он не хотел ехать в Москву, а в их маленьком городе не было свободных вакансий для кинологов. В Москве добилась многого. Про неё знают, её собаки высоко ценятся и участвуют в важных расследованиях. Как волонтёр участвует в поисках пропавших без вести людей. Людей она спасает, но не любит. Прекрасно стреляет из чего угодно. Неоднократно побеждала на состязаниях по стрельбе из лука. Мне она кажется хорошей песней, мелодией, которая врезалась в память и про которую нужно непременно вспомнить, откуда она, чтобы жить дальше.
Майя, 22 года. Фигуристка. Умные золотые глаза, в коротких волосах живёт ветер. Писала про лёд и танец, ведя дневник на ресурсе, посвящённом пищевым ограничениям. Её целью было сделать тройной сальхов, для этого надо было скинуть несколько очаровательных килограммов. Как только у неё получился сальхов, она перестала писать. У неё есть та степень ласковости кожи, улыбки и всего смешливого, которое хочется трогать, как ребёнка. Она любит читать Камю и Сартра. У неё первый разряд по шахматам и лёгкой атлетике.
Лиза, 26 лет. По образованию биохимик. За отличную учебу её отправили по обмену в Венгрию, где она очень скучала по родине два года. К тому же в учебной программе совершенно не было химии и биологии, почти всё время занимали венгерский и английский языки, к которым у Лизы было мало склонности. В Венгрию она взяла альт. В младших классах музыкальной школы её учили играть на скрипке, но скрипка оказалась мала под её высокий рост и длинные худые руки. От тоски по родине у неё началась бессонница, она рано просыпалась и не могла заснуть. Она шла в подвал общежития и там играла с 4-5 утра, пока часы на колокольне били семь длинных ударов и один короткий, что значило 7:30, завтрак. Преподаватель английского, сердобольная стареющая дама без детей, нашла ей учителя для подготовки в консерваторию и хлопотала о стипендии. Так Лиза попала в ученический оркестр. Была влюблена в их дирижёра, капризного гения с огромными мешками под глазами, имевшего уже третью жену, детей и много беспорядочных связей. Из-за дирижёра она уехала поступать в консерваторию в Вену и живёт там, давая уроки. Я пыталась слушать то, что она играет для себя в подвале, записи с телефона. Восхитительная какофония. Не представляю, как люди остаются в живых с таким в голове.
Олеся, 19 лет. Завитки волос выбираются из узла на затылке, падают на высокий светлый лоб. Правильные черты лица и тела. Свет и тень рисуют её тёплые подмышки, ямочки ключиц, полукружье рук с длинными пальцами… даже на фото в купальнике выглядит аристократкой. Учится, по настоянию родителей, на кулинарном. Родители её стары и хотят, чтобы у дочери был всегда кусок хлеба, в прямом смысле. Единственное, что любит в своём учебном заведении, — это то, что там кормят. Из-за наследственных проблем с желчевыводящей системой на лице её часто можно увидеть мученическое, кроткое выражение. В периоды обострений худеет до синевы. Однажды устроилась подработать моделью в художественную студию неподалёку от училища. С тех пор не вылезает оттуда. Рисует чем придётся и что придётся. Художники, посещающие студию, делятся с ней карандашами, кистями, бумагой и печеньем. Учат рисовать и ругают на чём свет стоит. Ещё Олеся дружит со странным дебелым молодым человеком c клептоманией только для того, чтобы когда-нибудь написать о нём книгу. Одалживает ему деньги, обычно это пятьдесят рублей на проезд, а он возвращает ей их книгами, которые ворует в общественных читальнях. Набралась уже большая стопка – в основном история КПСС.
Настя, 29 лет. Работает в HR-департаменте большой компании. Длинные ноги, веснушчатое лицо, ровное горение зелёных глаз. Любит ночами ходить купаться голой, если погода позволяет. Участвует в инсталляциях исторических событий самых разных эпох. Может быть и боярыней, и сотрудницей СС. Прекрасно вышивает бисером и ткёт гобелены с лешими и русалками. Мечтает написать диссертацию по славянской культуре.
Ирэна, 30 лет. Акробат, раз в год уезжает на цирковые гастроли. Тонкая чёрная фигурка под куполом, вся в блёстках. Волосы светлые, запрокинутое лицо. Слишком накрашено на фото вблизи, как это водится у цирковых артистов. За белилами не видна живая тёплая жизнь и синяки. Подрабатывает на высотных работах. Реставрирует церкви, штукатурит здания торговых центров. У неё был парень, рокер и байкер. Два года назад он разбился, удирая от полиции. С тех пор Ирэна отворачивает лицо на фотографиях. Мотоцикл отреставрировала и научилась на нём ездить. Никогда не гоняет, просто доезжает до работы. Ударилась в религию. В наушниках теперь вместо Judos Priest – Александр Мень. Приходя на службы, головы не поднимает, церковных текстов не понимает, представляет, видимо, его, Александра, – с топором в голове.
И Таня, 27 лет, орнитолог. Чтобы изучать птиц, она вместе с институтом приезжает на полгода в командировку на Куршскую косу. У Тани прямой нос, светлые брови, как наметённый песок. На ней косынка, рубашка с плотными манжетами, штаны с резинками на щиколотках, всё от клещей.
Птицы попадаются в сетку, которой затянуто полнеба. Певчие птицы летят над косой низко, когда их сдувает ветер. Таня проходит по широкому лабиринту до трёх сетчатых кабинок. Надевает перчатки и быстрым движением ловит. Несёт на станцию. Окольцовывает. Говорит туристам, что средний срок жизни любой птицы – год. Камера телефона, в которую я смотрю это видео, слегка трясётся. Мужской голос очень близко спрашивает: как же так, он слышал, что вОроны живут по сто лет. «Вороны могут жить сорок лет. Даже семьдесят, – поправляет Таня. – Но в среднем птицы, которые здесь пролетают, живут год. У птиц тяжёлая жизнь. Голод, хищники, провода. Естественный отбор во время перелёта».
Маленькие птицы летят над Куршской косой, потому что им тяжело лететь над морем без отдыха. Потому что здесь есть еда и нет хищников. В конце видео Таня рассказывает о том, как тяжело приходится станции без достаточного финансирования. Туристы покупают сувениры.
Таня, как и я, занимается йогой. Интересно, у неё получается? Дышать ровно, смотреть внутрь себя? Знать о моём присутствии за камерой.
ПЛЕВАТЬ ОНИ НА МЕНЯ ХОТЕЛИ.
Мне казалось, я могу в интернете почти всё, но не существую для этих восьми девочек.
Они не реагируют. Ни на рекламу, ни на контент, ни на смс, ни на телефон.
Считают меня спамом.
Спам – это когда к тебе лезут с тем, чего ты не просишь.
Я несу им любовь. Я спам.
Из-за того, что курю, мне трудно даются дыхательные упражнения в йоге. Поэтому я подумываю бросить. Йогу. Я постоянно жду дня, когда Павел сообщит мне о прекращении сотрудничества. Жду со страхом и с надеждой. Со страхом – потому что мне кажется, что клеймо о том, что я не справилась, будет висеть на мне до конца жизни. А надежда – это облегчение. Если получу расчёт, завяжу. Мне вообще не стоило ввязываться в этот проект. Не стоило выбирать эту профессию. Ещё чуть-чуть, и все поймут, что на самом деле я ничего из себя не представляю.
Мне надо заняться чем-то другим. Прекрасна, например, профессия инструктора, проводника в горах. Никакого интернета. С утра до вечера ты идёшь, поднимаешься на гору. Смотришь на красоту. Если ботинки хорошие, можно представить, что ноги идут сами, и рюкзак сам себя несёт. Ты летишь невысоко над группой, за тобой лес. В утренней дымке внизу заварены маленькие домики, расчерченные посадками поля, ленточки дорог… Камни держат тебя высоко надо всем, кривые стволы можжевельника светят рыжим. Ты достаёшь котелок и баллон с газом, завариваешь чай из собранных здесь же трав. Режешь складным ножом чёрный хлеб, вскрываешь рыбные консервы. Люди в горах с аппетитом едят то, к чему в городской жизни бы и не притронулись. Люди промокают насквозь, спят на земле и не болеют. Чем выше в гору, чем круче подъём, тем меньше они склонны задавать глупые вопросы и рассуждать. Их эго просто не успевает за ними подниматься.
Я сижу дома, завернувшись в плед. Холодно, до верхних этажей плохо поднимается горячая вода. Включаю телевизор, смотрю новости. «Смотрю» – не совсем верно. Уставилась на экран в одну точку и думаю про диктора. Думаю, что она, наверно, анорексичка. Из-под пиджака выглядывают, как обглоданные, кости ключиц, подбородок совсем маленький, по нему идёт еле заметный тик при слишком широких гласных.
* * *
Я решаю звонить Паше. Отказаться. Решаю и никак не могу решить. Мои глаза, наверно, похожи на глаза сумасшедшего, который смотрит новости в десять утра. Волосы так и остались всклокоченными после утреннего стояния на голове.
Паша звонит сам. По скайпу. Я вздрагиваю, смотрю почему-то, сколько времени. Совсем рассвело. Слышно, как отчаянно, на одной ноте гудят трубы во чреве многоэтажки. Сине-белым мерцает экран. На нём имя Павла.
– Ника, привет. Маша звонила тебе уже по поводу новых роликов для эскорт-промоушен? Это наши новые поставщики. Они берут на себя часть расходов по рекламе с условием размещения среди анкет данных их моделей.
Я уже знаю, что пристальный взгляд Павла во время звонка – это иллюзия. Он бережёт глаза и всегда старается работать так, чтобы за ноутбуком было окно. Он смотрит в окно, а поскольку глазок камеры находится наверху экрана, как раз по центру, кажется, что смотрит в глаза. Мне нравится этот приём, и теперь я тоже его использую.
– Для проекта разве нужны дополнительные вложения?
– Нет, конечно. У нас рекордный срок выхода на окупаемость. Маржинальность 150%, ты большая умничка, я тебе постоянно об этом говорю.
Но мне интересно их предложение с точки зрения девчонок тоже, пусть будет новая кровь. Всё-таки, как-никак, профессионалки. А многие из наших – очаровательны, но неумёхи. Мне, надо сказать, уже пару приятелей жаловались. Видишь, такой популярный сервис у нас, что никаких «тайных покупателей» не надо, люди сами приходят…
Мне всё время кажется, что у Павла ещё добавилось седины. Она смотрится на нём, как серебро. В окно их офиса заглянуло солнце, и он сидит, облитый сиянием. Его глаза, как глаза змеи, смотрят бессонно. Я вижу, что он мог бы быть счастлив. Но вместо этого – богат.
– Тебя не беспокоит конкуренция?
– А что меня должно беспокоить? Брендинг наш. У них всё такое древнее, в плане методов. В худшем случае они визитки оставлять будут. Ну что такое визитки в современном мире? У нас мобильное приложение почти готово, Android выложат на бой в четверг, IOS на следующей неделе обещают. Программу лояльности запустим, персонализированные предложения, все дела. Тебе, кстати, интересно этим тоже заняться? Как у тебя с мобильным продвижением? Лично я бы предпочёл, чтобы всё было у одного человека.
– …я, пожалуй, откажусь.
– Аа… А в чём проблема?
– Ни в чём.
– Слушай, ну начинается. Дело в деньгах? Я тебе давно предлагал процент от прибыли. Всё как минимум обсуждаемо.
– Проблема не в этом, Паш.
– А в чём?
– …Паша, ты помнишь, зачем ты меня позвал?
– …а что? Что ты имеешь в виду?
Я перевожу взгляд на чёрную дырочку вверху экрана, в глазок камеры. Пусть там никого нет, я знаю, пусть там только электроны и провода… но мне хочется быть честной. Мне хочется быть настоящей.
– Ты просил найти тебе жену.
– Ах, это…
Он откинулся на спинку стула. На экран теперь точно не смотрит. Рассеяно разглядывает что-то за окном. Он видит то же, что и я? Солнце размазанным пятном в белом небе, дым из трубы ТЭЦ. Яркие тени веток и водосточных труб на стенах домов. Сосульки над окнами верхних этажей – как стекло на просвет.
– Слушай, не надо об этом. Он ссутулил плечи, сцепил руки под подбородком. Приблизил глаза к камере, говорит быстро, тихо, почти шепчет.
– Слушай, это была моя мечта, минута слабости. Я идиот. Я сам не знаю, что на меня нашло. Удивительно, что ты меня не послала с этим проектом. Ведь хотела послать, так? Ладно, не будем… Видишь, всё к лучшему.
Тут он откинулся назад и потёр висок, собрав тонкую кожу в складки. Как будто у него внезапно заболела голова.
– Когда два умных человека собираются… даже по самому бредовому поводу… всё равно получаются деньги.
Он выдыхает с облегчением и смеётся. Разочарование засыпает меня, как сугроб. Я отворачиваюсь от экрана. Он видит только мой выбритый висок под волосами и блестящий белок глаза. Злость подступает не слезами – солью. Это какой-то грёбаный эгоизм, но я не хочу, чтобы он сдавался. Я хочу ту задачу. Я боялась, что Павел меня уволит за её невыполнение, но оказалось хуже. Он не верит в свою мечту. Не верит в меня. А делать деньги на проститутках, зашифрованных под сервис знакомств, – нет, простите, это совсем не то. Я не имею ничего против такого способа заработка, просто скучно. Скучно. Скучно.
– Паш, слушай… давно хотела тебе сказать, на самом деле… мне надо передать кому-то ведение проекта. Запуск состоялся, мы же договаривались вообще только на запуск в рамках той задачи…
– Ника, стоп. Ника!
– Павел, мне очень жаль.
* * *
Наступила весна, март. Я читаю книги и занимаюсь спортом. Йогу бросила, хожу в качалку. Присед 45 кг на 8 раз, тяга 50 кг 8 раз, жим 30 кг 3 раза, раз в неделю круговая. Продолжаю курить. Голос от этого портится, пою хуже. Когда работаю дома, сверху мне видно, как скалывают лёд на крышах. Парень в сером комбинезоне идёт, балансируя одной рукой, по наклонной поверхности. Плещет солнце. Парень ловко, как кошка, пробирается к самому краю, цепляясь за верёвку. Я восхищаюсь его работой. Летом он, наверное, в пещерах, или на скалах, или инструктор в горах.
Мне сложно стало подобрать одежду, выходя на улицу. Обманувшись солнцем, я надеваю лёгкое и мёрзну. Выхожу на Чистых Прудах. Иду бульваром. В центре, в старом городе, есть ещё старые дома, и память тянется невидимыми ниточками туда, назад, в прошлое. Из мартовского света идут в темноту несуществующие больше страны. Когда-нибудь нити от нас так же ослабнут, повиснут… во что? Во что-то. То, что будет здесь вместо бульваров, проспектов и набережных. Виртуальное пространство после нас, бесконечное и неощутимое. Может быть, смерть – тоже своего рода интернет?
Я выхожу из деревьев задворками обратно к муравейнику старых улиц. Здесь есть небольшой торговый центр, устроенный в здании, которое всегда предназначалось для магазинов. Окна кофейни выходят во двор, близко к небу. Я занимаю одно из мест около окна. Кресла отгорожены друг от друга книжными полками. Заказываю то же, что и в прошлый раз. Работаю. Музыка, как сердце, колотится негромко в глубине. Это старый и современный джаз. Обработка классики и несколько узнаваемых произведений других жанров.
– Зачем было играть так металлику, как думаешь?
Где-то поблизости завелась парочка. Сзади, за высокой спинкой моего кресла, их нет. Значит, сбоку. Есть здесь такие плетёные конструкции на двоих, с подушками и подвесным столиком, висящие прямо перед окном. Нехорошо, что они близко.
– А как бы ты стала играть металлику, моя радость?
Парочка зашуршала подушками и захихикала. Наверно, девушка показывает, как играет, держит воображаемый инструмент и строит рожицы. Судя по тому, как часто они смеются, их отношения находятся в той прекрасной фазе, когда счастье перегоняет любые другие эмоции и тормозит мозг.
– Нет, серьёзно, ты могла бы сыграть металлику на своём альте?
– Конечно. Но только один раз.
– Почему один?
– Потому что потом Михрюнич бы меня прибил.
Они опять отчаянно хихикают.
– Нет, ну что это такое. Ты же не на концерте его играть собираешься. Ты даже не в Вене. Он не может тебе всегда диктовать, что делать.
– Может.
Это сказано набитым смехом ртом. Возня явно становится жарче. Мужчина говорит сквозь сцепленные от нежности зубы:
– И где ещё он тебе приказывает, интересно?
В её хихиканье появляются страстные нотки.
– Ну Паш, ну хватит уже, ну Паш…
– И всё это из-за его длинной дирижёрской палочки, да? Ты его хочешь слушаться, да? А меня ты будешь слушаться?
«Лиза, 26 лет. По образованию биохимик. За отличную учебу её отправили по обмену в Венгрию, где она очень скучала по родине… из-за несчастной любви к дирижёру уехала поступать в консерваторию в Вену…»
– Паш, ну Паш…
…После того, как я отказалась от проекта сервиса знакомств с видеоанкетами, Павел Дрозд собрал команду под проект на удалёнке. Мобильное приложение быстро догнало и обогнало десктоп, как минимум удвоив дивиденды.
– Паш, неудобно, люди смотрят…
– Какие тут люди?
Из подушек в плетёном кресле высовывается лохматая седая голова. Рядом другая, гладкая, рыжая. Длинные тонкие руки поправляют волосы, она поворачивается, чтобы затянуть хвост.
Девчонка – умница. Девочка – красавица. Таких поискать… А у него глаза – растерянные, как у мальчишки. Я приподнимаю чашку с капучино, как бокал, чокаюсь с пространством. С пространством, которое, играя, даёт возможности тому, кому вздумается, и отнимает их у того, кому хочется. Это была моя работа, чёрт побери. Паша уже идёт ко мне, оставив девушку бултыхаться в подушках, как котёнка в корзинке. Он подходит близко и смотрит умоляюще. Вблизи особенно видно, как он счастлив.
– Это совсем не то, что ты думаешь.
У меня взлетает бровь. Я не смотрю на него. Отпиваю кофе.
– После того, как… в общем, после того, как ты ушла, я решил ещё раз посмотреть на кандидаток. Слонялся по улицам разных городов, искал их… Объездил кучу мест! Блин, ты не представляешь, что это было. Своим я сказал, что у меня отпуск, а я никогда ещё не брал отпуск за всю карьеру… За Лизой пришлось ехать в Вену.
Он присаживается на ручку кресла и сияет волосами на солнце. Я смотрю на него и не верю своим глазам. Складываю ладони вместе под подбородком. Улыбаюсь.
– Я понял, что это мой человек, Ника. И всё. Я сам пришёл к ней. Я никому ничего не заказывал. Только купил цветы в ближайшем ларьке… и…. и… пошёл знакомиться. Я улыбаюсь.
– Я буду обязан тебе всю свою жизнь, Ника. Запомни. Я просто боялся своего счастья, боялся… сглазить и… и Лиза приехала, и… я просто забыл тебе потом позвонить…
Господи, я такая свинья, да?
– Да.


Об авторе: 
Анна Грейп — прозаик. Родилась в 1983 г. Живёт во Владимире. Участница литературных курсов онлайн-школы журнала «Менестрель». Публиковалась в журналах «Менестрель» и «Четырехлистник».

среда, 30 апреля 2025 г.

Марина Улыбышева. Время, когда всё возвращается. Стихотворения

 


ВРЕМЯ, КОГДА ВСЁ ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Стихотворения

* * *

Ранним утром – горячий свет.
Утихает ночь… Утихает.
Злые слёзы выходят из глаз,
А потом глаза высыхают.

А потом только – суп с котом!
На трёхсотодинокие сутки
Я плевала на вашу любовь,
Эгоист вы мой чуткий.

Ничего… Я ещё поживу
Фотоснимком в семейном альбоме,
Где ладони сквозь бытовизну
Прорастают на солнце… А кроме –

Я найду себе на ночь – ночлег.
Я найду себе на день – заботы.
Ничего… Я ещё подышу
Духом той, абсолютной, свободы.

Там сияет сплошной абсолют.
Льётся воздух пустой и бездонный.
Там гуляет на воле наш сын,
Незаконно – до сих – нерождённый.

* * *

Ноябрь ветрами одержим.
Голо.
Дрожит, забившись под балкон,
голубь.
Отживший, пожелтевший лист
кружит,
вмерзает в почерневший лёд
лужи.

Мой заповедный человек,
верный,
тоскою нынче одержим
смертной.
Взгляд, отрешённый от всего,
сонный,
вмерзает в чёрное окно
дома.

Спешу на помощь. Только путь –
длинный.
Вспухает медленный закат,
зимний.
И раскалённое за день
солнце,
как наболевшее за путь
сердце.

* * *

Белым-бело на свете и в душе.
Стих колокол. Задули свечи в храме.
В окне мороз раскрылся веерами.
Заварен чай. И вот остыл уже.

Коль пишется – пиши. А нет, и так
сиди читай про небыли и были,
которые мы в школе проходили,
и так прошли, что в голове – бардак.

А это то, что нужно для стихов.
Давай пороемся, полезное отыщем…
Вот лодка старая с прогнившим днищем.
А вот тетрадь для записи стихов.

Футбольный мяч, для плаванья очки –
(к чему всё это? Жизнь пошла к закату.)
Вот ржавый ножик, валик для наката
и пыльных трав бесцветные пучки.

Всё не годится! Было и не раз –
и у меня, и у других пиитов.
А эта дверца для меня закрыта.
Был ключик, но потерян. Вот те раз!

Ну что ж, оставим игры для ума.
Светильник потуши. Сиди и слушай.
Такая тишина, что режет уши.
Зимым-зима.

Время, когда всё возвращается

Воздухом тёплым дышать трудно.
Словно сохатый на водопой,
Трамвай, нагулявшийся, безлюдный,
Просится на ночлег в депо.

Звуки – вполголоса, но отчётливо.
Окна – звёздами – в вышину.
Кто-то шуршащий пройдёт около,
Руки в карманы окунув.

Всё возвращается привычно
К родному, где ждут дверных звонков.
Профиль мужской у подъезда выхвачен
В ночь папиросным огоньком.

Шторы на окнах чуть приспущены.
Пыльная бабочка вспорхнёт.
Профиль погаснет. Уже вздремнувшая
Дверь потревожено вздохнёт.

Всё возвращается когда-то.
Переосмыслится и придёт.
Ступени отбросят тень полосатую.
Тусклая лампочка подмигнёт.


Об авторе: Марина Улыбышева — поэт, прозаик, публицист. Родилась в Омске. Автор поэтических книг «До завтра» (Омское книжное издательство, 1882), «Художник и Марина» (М., «Советский писатель», 1992), «Не птица» (Калуга, «Золотая аллея», 1994), «MARINA» (Калуга, «Гриф», 2014). Печаталась в «Литературной газете», газете «Россiя», журналах «Дружба народов», «Наш современник», «Сибирские огни», «Октябрь», «Юность», «Мир Паустовского», «Фома», «Ока», «Траектория творчества», «Эксперт» и др., в альманахе «День поэзии», в детских журналах «Кораблик», «Шишкин лес», «Вверх». Лауреат Международной Волошинской премии. Живет в Калуге.

Игорь Федоровский. Неизлечимое детство. Стихотворения

  Игорь ФЕДОРОВСКИЙ НЕИЗЛЕЧИМОЕ ДЕТСТВО Стихотворения НЕИЗЛЕЧИМОЕ ДЕТСТВО Папа приехал! А что умирать, не сказали. Он просто вошёл, как всег...